ЕвропЕйский суд прав защиты человека от


Однако наряду с хорошо устоявшейся практикой появляются новые категории дел либо формируются новые подходы. В статье анализируется практика по делам, в которых защита чести и достоинства рассматривается как аспект права на частную жизнь, гарантированного статьей 8 Конвенции, в которых Европейский суд выводит позитивные обязательства государства по статье 10 Конвенции, а также в которых складывается толкование понятия "другие лица", для защиты которых могут налагаться ограничения на свободу выражения мнения.

В рассматриваемых делах также поднимаются вопросы регулирования политической рекламы. The case law of the European Court of human rights on article 10 in its significant part may be referred as well-established.

However, in addition to the well-established criteria new types of cases appear and new approaches emerge. Article 10 of the European Convention, case-law of the European Court of human rights, positive obligations of the state, protection of dignity and honour, privacy, political advertising in the practice of the European Court of Human Rights. Судебная практика Европейского суда по правам человека далее - Европейский суд о свободе выражения мнения в своей основной части может считаться хорошо сложившейся.

Он также встает на защиту журналистов и средств массовой информации, если речь идет о критике публичных фигур и проводимой ими политики, поэтому у президентов, губернаторов, депутатов, премьер-министров и видных общественных деятелей, которые выигрывают во внутригосударственных судах иски о защите чести и достоинства, практически нет шансов рассчитывать на то, что Европейский суд согласится с позицией национальных властей.

Европейский суд считает также, что в случае, когда диффамация направлена на какую-либо группу, у каждого в отдельности члена данной группы не возникает права подавать иски о защите чести и достоинства лишь на том основании, что он, например, относя себя к "команде губернатора", считает, что лично его честь и достоинство пострадали от публикации, в которой журналист обвинил эту "команду", не указывая никого поименно, за развал экономики в регионе.

Постановление по делу "Воскуйл Voskuil против Нидерландов" от 22 ноября 2007 г. Бюллетень Европейского суда по правам человека. Однако наряду с прочно устоявшейся практикой появляются новые категории дел либо вырабатываются ЕвропЕйский суд прав защиты человека от подходы. Изначально к журналистке с просьбой ЕвропЕйский суд прав защиты человека от статью обратился сам А.

В результате появилась статья "Битва королей стриптиза", основанная на материалах всех трех интервью. В статье излагались разные версии того, кто был инициатором драки и кто кого в результате избил, а также содержались ссылки на сообщения о связи клуба с литовской мафией, торговлей наркотиками и проституцией. Власти государства-ответчика в своем меморандуме ссылались на то, что владелец клуба не обязан толерантно относиться к утверждениям о связях с мафией, особенно в отсутствие каких-либо полицейских расследований по этому поводу и претензий к нему со стороны органов власти.

Он в той же мере, что и любой другой человек, может рассчитывать на защиту частной жизни. Журналистка, в свою очередь, считала, что владелец ночного клуба А. Кроме того, независимость журналистов будет подорвана, если им придется отвечать за слова, сказанные другими во время интервью и приведенные в качестве цитат. Анализируя жалобу журналистки, Европейский суд напомнил основные принципы, которыми он руководствуется при рассмотрении дел по статье 10 Конвенции: Слова в статье "у него здесь литовская мафия" могли пониматься как намек на то, что в зале клуба присутствуют члены мафии, но не как утверждение о связи владельца клуба с "организованной международной преступностью".

Следовало также учитывать то обстоятельство, что в момент публикации статьи в Исландии проходили активные дебаты о том, стоит ли в принципе запретить стрип-клубы из-за их криминальных связей или достаточно на законодательном уровне установить строгие ограничения для их деятельности.

Общая информация

Сами же по себе слова из интервью в силу их оценочного характера и расплывчатости нельзя признать наносящими ущерб чести и достоинству владельца клуба. Журналистка добросовестно исполнила свой долг, представив разные версии событий и дав высказаться обеим сторонам конфликта.

В этом контексте следует считать, что ее право на свободу выражения было нарушено без достаточного обоснования. Вопрос о применении статьи 8 Конвенции в совокупности со статьей 10 Конвенции возникает тогда, когда свобода выражения мнения вступает в конфликт с защитой частной жизни, которую человек старается оградить от внимания посторонних.

Известные медийные лица, если они не выполняют каких-либо государственных функций, имеют право на защиту тайны частной жизни в той же мере, что и простые обыватели, в то время как политики должны быть более терпимы к тому, что их частная жизнь привлекает внимание избирателей. Заявительница в качестве члена семьи ЕвропЕйский суд прав защиты человека от Ренье III возглавляла ряд гуманитарных и культурных фондов, а также представляла правящую семью на различных церемониях и мероприятиях, но при этом она не выполняла каких-либо функций от имени государства Монако или его органов.

Соответственно, публикация в бульварной прессе интимных фотографий заявительницы нарушала ее право на защиту частной жизни и не могла быть оправдана интересом общества к ее личности. В этом же ряду стоит и дело "Руусунен Ruusunen против Финляндии".

Заявительница по этому делу Сусан Руусунен, одинокая разведенная мать, опубликовала книгу о своей любовной связи с Матти Ванханеном, который на момент публикации был премьер-министром Финляндии.

Европейский суд по правам человека

В книге рассказывалась история о том, как начинался и протекал их роман, в том числе содержались подробности сексуальной жизни героев. Генеральный прокурор Финляндии обратился в суд с иском к издателю книги, считая ее публикацию вмешательством в частную жизнь премьер-министра.

В соответствии с решением суда к издателю были применены санкции, а автор обратилась в Европейский суд. Как и в предыдущих решениях, в данном случае Европейский суд искал ответы на два вопроса: В целом Европейский суд пришел к выводу, что общественный интерес существовал просто в силу того, что речь шла о высокопоставленном публичном лице, но интерес публики к подробностям сексуальной жизни публичного лица не может перевешивать его право на защиту неприкосновенности частной жизни.

Вместе с тем следует отметить, что попытка использовать статью 8 Конвенции для того, чтобы ограничить свободу прессы, не всегда бывает удачной. И внутригосударственные суды, и Европейский суд установили баланс в пользу защиты общественного интереса: Аналогичным образом в деле "Венгерский союз гражданских свобод HCLU против Венгрии" Европейский суд отклонил аргумент властей Венгрии о том, что копия жалобы, поданной в Конституционный Суд одним из депутатов парламента, не может быть предоставлена по запросу общественной организации по той причине, что это являлось бы вмешательством в частную жизнь депутата.

Европейский суд исходил из того, что было бы неверно выводить частную сферу депутата из его жалобы в Конституционный Суд. Прецеденты Европейского суда по правам человека. Вызывают интерес и дела, в которых статья 10 Конвенции применяется во взаимосвязи с какими-либо еще статьями Конвенции. Например, свобода слова тесно связана со свободой объединений и свободой мирных собраний.

Полезно знать:
Адвокаты в Сургуте по уголовным делам сколько стоят

Москве в 2007 году. В этом деле Европейский суд установил нарушение не только статьи 10 Конвенции, но и статей 6 "Право на справедливое судебное разбирательство" и 11 Конвенции "Свобода мирных собраний и ассоциаций". В практике могут возникать ситуации, когда статья 10 Конвенции рассматривается в совокупности со статьей 14 Конвенции о запрете дискриминации. В конечном счете Европейский суд ЕвропЕйский суд прав защиты человека от нашел нарушения, поскольку издания не носили антицыганского характера, но рекомендовал властям Турции впредь использовать нейтральный термин.

Когда речь идет о запрещенных формах выражения, таких как подстрекательство к насилию или разжигание ненависти, Европейский суд привлекает статью 17 Конвенции, которая запрещает заниматься деятельностью, подрывающей гарантированные Конвенцией права. Именно на основании статьи 17 Конвенции жалоба заявителей, которые были осуждены за распространение листовок, призывающих изгнать всех "небелых" из Нидерландов, была признана неприемлемой для рассмотрения по существу.

Еще одним направлением развития практики Европейского суда, за которым следует следить, является то, скажет ли он когда-нибудь прямо, что формулировка пункта 2 статьи 10 Конвенции "Защита репутации и прав других лиц" не включает в состав "лиц" организации или политические институты.

До сих пор Европейский суд отказывался прямо сформулировать правовую позицию, которая исключала бы политических деятелей, учреждения, государственные или публичные органы из понятия "другие лица", однако во всех делах, где они фигурировали, он устанавливал нарушение статьи 10 Конвенции, хотя и признавал наличие заявленной государствами правомерной цели.

Профессор утверждал, что поскольку не была соблюдена процедура выдвижения кандидатур от кафедр, то Ученый совет не является легитимным органом. Европейский суд нашел нарушение, отметив, что защите достоинства университета не может придаваться значение, аналогичное охране достоинства личности.

Российская хроника Европейского суда. Однако признав, что "могут существовать серьезные политические основания для решения о том, что публичные органы не должны иметь права подавать иски о диффамации в своем собственном качестве", Европейский суд все же ушел от толкования спорного положения, посчитав, что его задача состоит в том, чтобы исследовать лишь конкретную ситуацию заявителя, а не давать толкование нормам.

Нарушение права на свободу выражения в результате было найдено, но фраза "защита прав и интересов других лиц" в данном случае условно была применена и к государственному органу.

Тем не менее следует ожидать развития прецедентной практики в этом вопросе, поскольку двое судей, Шпильманн и Малинверни, высказали совместное совпадающее особое мнение, в котором отметили: Представляется, что большинство, хотя и косвенно, предположило в этом отношении, что применительно к органу публичной власти можно говорить о защите репутации или прав других лиц, что, по нашему мнению, немыслимо.

Действительно, структура статьи 10 Конвенции предполагает трехсторонние отношения с участием государства, которое осуществляет вмешательство в права заявителя, который является жертвой вмешательства, и "других лиц", чьи репутация или права могут или не могут быть защищены. Единственным "публичным органом", предусмотренным исключениями в пункте 2 статьи 10 Конвенции, является "правосудие", чьи авторитет или беспристрастие могут защищаться посредством вмешательства при условии, что такое вмешательство необходимо в демократическом обществе и соразмерно преследуемой цели.

Особое мнение судей, пункты 2 - 5. Еще одним новым аспектом, который появляется в практике по статье 10 Конвенции, является постепенное движение Европейского суда к тому, чтобы признать наличие позитивных обязательств по этой статье, от чего он ранее воздерживался. В частности, таким позитивным обязательством со стороны государства является удовлетворение запросов прессы и некоммерческих ЕвропЕйский суд прав защиты человека от на получение имеющейся в его распоряжении информации, представляющей общественный интерес.

Заявители утверждали, что, не имея такой статистики, они не могут выполнять роль "общественного сторожевого пса", призванного следить, не нарушаются ли права человека. Постановление по делу от 25 июня 2013 г. В деле HCLU он прямо высказал позицию о том, что общественным организациям гарантирована такая же защита, как и прессе, поскольку они тоже выполняют функцию "сторожевых псов" демократии и вносят существенный вклад в информирование общественности по вопросам, представляющим общественный интерес.

Таким образом, дело HCLU стало первым делом, в котором в 2009 году было четко сформулировано право на получение информации от государства. Европейский суд указал, что, хотя "трудно вывести из текста Конвенции общее право доступа к административным данным и документам", его судебная практика постепенно движется "в сторону признания права на доступ к информации".

Позитивным обязательством государств по статье 10 Конвенции является также необходимость принятия надлежащей нормативно-правовой базы, которая должна обеспечить журналистам эффективную защиту права на свободу выражения мнения в Интернете.

Законодательство Украины предоставляло журналистам защиту в случае воспроизведения ими информации из печатных средств массовой информации, но не распространяло эти гарантии на перепечатки из Интернета. Исходя из этого Европейский суд установил в данном деле нарушение статьи 10 Конвенции.

В деле "Centro Europa 7 s. В данном случае в принципе можно говорить о том, что Европейский суд вывел еще одно позитивное обязательство государств по статье 10 Конвенции: Изучая развитие практики по отдельным аспектам применения статьи 10, следует подробнее остановиться на уже упоминавшемся выше Постановлении по делу "Международная общественная организация защиты животных против Соединенного Королевства", поскольку оно иллюстрирует подход Европейского суда к регулированию политической рекламы.

НКО-заявительница решила разместить на телевидении ролик в защиту приматов, требуя наложить запрет на их содержание в неволе и использование в коммерческих, научных или развлекательных целях. Ролик должен был получить одобрение специального органа, который проверяет рекламу на соответствие законодательным требованиям, но одобрение не было получено, поскольку цели рекламного материала были расценены как носящие "целиком или в значительной части политический характер".

В результате ролик появился только в Интернете. Заявители обжаловали на внутригосударственном уровне те положения законодательства, которые накладывали ограничения на политическую рекламу как не соответствующие положениям британского Акта о правах человека, а также утверждали, что в любом случае нормы законодательства о политической рекламе не должны были к ним применяться, так как размещение ролика не планировалось в период ведения предвыборной агитации и любые ограничения, не связанные с периодом выборов, вообще не должны были иметь места.

Власти государства, в свою очередь, представили возражения, в которых настаивали, что политическая реклама несовместима с принципом нейтральности и беспристрастности телерадиовещания. Они также приводили анализ законодательства других стран, Ирландии, Дании, Швеции и Норвегии, в которых на платной основе была разрешена политическая предвыборная реклама, и отмечали, что в этих странах имели место существенные проблемы с правоприменением, поскольку им так и не удалось гарантировать равный доступ всех партий к телевещанию или устранить неясности в толковании того, что следует считать "политической рекламой".

Он также отметил, что решение по делу Боумана не может рассматриваться как относящееся строго ЕвропЕйский суд прав защиты человека от периоду предвыборной кампании в связи с тем, что демократический процесс - явление непрекращающееся. Государства в рамках предоставленной им свободы усмотрения могут выбирать свой вариант правового регулирования политической рекламы с целью избежать доминирования мощных финансовых групп, у которых больше возможностей доступа к влиятельным медиаресурсам.

ЕвропЕйский суд прав защиты человека от на аргумент заявителей, что государственное регулирование радио- и телевещания утратило смысл, поскольку появились средства массовой информации нового поколения, такие как Интернет, Европейский суд указал на "существенное различие, основанное на особой влиятельности теле- и радиовещания", в частности, связанное с тем, что они являются более привычным для обывателя источником развлечения в домашней обстановке.

Кроме того, Интернет и социальные сети не ЕвропЕйский суд прав защиты человека от такой синхронности и силы воздействия, как обычные средства массовой информации. Наконец, рекламное время в них стоит так дорого, что большинство неправительственных коммерческих организаций, которые захотели бы поучаствовать в политических дебатах, если бы таковые были разрешены на платной основе, просто не смогли бы себе этого позволить из-за отсутствия необходимых средств.

Европейский суд согласился также с позицией властей Соединенного Королевства в том, что установление изъятий из общего правила либо для неправительственных коммерческих организаций и групп социальных активистов, либо для рекламы за пределами срока предвыборной кампании могли привести к произволу и манипуляциям: В итоге, учитывая отсутствие консенсуса среди европейских стран в вопросе о том, как именно следует регулировать политическую рекламу, допускать ли ее на платной основе и какие меры следует предпринимать для обеспечения равенства участников избирательного процесса в доступе к эфиру, Европейский суд посчитал, что в данном деле не было допущено нарушения прав заявителей и власти Соединенного Королевства не вышли за пределы своей свободы усмотрения.

Практика Европейского суда, с которой читатель познакомится в настоящем номере журнала, дает представление как о хорошо устоявшихся подходах Европейского суда, так и об их развитии. В деле "Пинту Коэлью Pinto Coelho против Португалии N 2 " в очередной раз Европейский суд рассматривал случай, связанный с наложением ограничений на свободу слова в целях обеспечения авторитета и беспристрастности правосудия, являющегося законной целью по тексту пункта 2 статьи 10 Конвенции.

По делу было установлено нарушение прав журналиста, осужденного за то, что он в прямом эфире показал ряд фотоснимков и продемонстрировал записи судебного процесса, сделанные без разрешения судьи. Авторитет правосудия оказался в центре внимания и в деле "Перуцци Peruzzi против Италии", в котором Европейский суд в полном соответствии со своей сложившейся практикой не нашел нарушения права на свободу выражения в том, что адвокат был привлечен к ответственности в виде штрафа за текст жалобы на судью, который он направил в Высший совет судей и в виде открытого письма другим судьям.

Европейский суд принял Постановление по делу "Общество "Ферлагсгруппе Ньюс Гмбх" Verlagsgruppe News Gmbh против Австрии", в котором в очередной раз ему пришлось решать вопросы о том, является ли банкир публичной фигурой для целей толкования статьи 10 Конвенции, если его имя упоминается газетой в контексте публикации о существенных потерях банка и недостатках в управлении, а также неполноте предоставления информации об активах и счетах исполнительным правлением надзирательному правлению, что привело к проведению расследования.

Банкир жаловался на нарушение тайны его частной жизни, в связи с чем Европейский суд проанализировал дело по разработанной им ранее стандартной схеме, выясняя: Европейский суд оценивал также, могло ли издание в полной мере полагаться на официальный отчет о деле, была ли информация или ее часть уже распространена публично или перестала быть конфиденциальной. С учетом всех обстоятельств дела Европейский суд пришел к заключению, что в отношении газеты была нарушена статья 10 Конвенции.

Дело "Карачонь и другие Karacsony and Others против Венгрии" относится к категории дел, связанных со свободой выражения в парламенте и политическими выступлениями депутатов.

Европейский суд по правам человека

Нарушение прав заявителя состояло в том, что на него был наложен штраф за демонстрацию политических рекламных щитов в ходе голосования в парламенте. Наконец, в деле "Эон Eon против Франции" Европейский суд должен был оценить, находился ли под защитой статьи 10 Конвенции текст баннера с непристойным ругательством которое в мягком варианте можно было бы перевести как "Отвали, идиот несчастный!

Данный баннер, воспроизводящий фразу, оброненную однажды на сельскохозяйственной ярмарке самим Президентом Саркози и широко растиражированную в средствах массовой информации, Интернете и участниками различных демонстраций, заявитель держал во время визита президента в г.

ВИДЕО: Европейский суд по правам человека